Добавление новости

*##### ######* ######### *##### #######* ######### **### ###*####* ###****** ##* *## *## ##* *### ##* ##* *## *## ##* *## ##* ##**### *## ##* *## ##* ##**##* *## ##* *## #######* #####* *## ##* *## #######* #####* *## ##* *## ###**** ##*### ##* *## ##* *## ##* ##**##* ##* *## ##* *### ##* ##* ### ###***### ###*####* ##* ##* *## *#######* #######* ##* ##* *## *#####* ######* ##*

75 лет Победы!

 Помним! Гордимся! 

  

У мемориала уроженцам села Тамыш провели восстановительные работы

 К 75-летнему юбилею Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. сотрудники Государственного музея Боевой Славы им. В.Г. Ардзинба, совместно с военнослужащими 7-й объединенной военной базы Министерства обороны России в Абхазии и жителями с. Тамыш Очамчырского района, провели ремонтно-восстановительные работы у мемориала уроженцам села, павших смертью храбрых в боях с немецко-фашистскими захватчиками.

Как сообщил сотрудник музея Боевой Славы Николай Медвенский, в ходе работ была расчищена прилегающая к мемориалу территория, зашпаклеваны дыры и выбоины на самом монументе, который затем был побелен, а также выкрашены массивные стальные цепи и бордюры. Все, кто потрудился в этот предпраздничный день, понимают особое значение сохранения памяти о Героях, отдавших свои жизни за Родину.

 

 

 

 

Агрба Киазим Хотхотович (1916–1944).

Николай Медвенский

Уроженец с. Джирхуа. Учился в Джирхуской сельской школе, затем перешел в Сухумскую абхазскую образцовую среднюю школу им. Н. Лакоба, которую окончил в 1937 г. Выпускник Энгельсской летной школы ВВС. Впервые принял участие в Великой Отечественной войне 3 марта 1942 г. на Северо-Западном фронте,  за короткий срок показав себя бесстрашным летчиком. С 17 марта по 8 апреля 1942 г., в составе 568-го штурмового авиационного полка, совершил 8 боевых вылетов и уничтожил до 200 солдат противника, 5 зенитных орудий, 3 зенитных пулемета, 10 повозок, 2 автомашины с боеприпасами и живой силой. При полете на аэродром г. Демьянска им был сбит немецкий транспортный самолет. 8 апреля 1942 г., после возвращения со штурмовки противника в районе Лычково – Герба, младший лейтенант Агрба сбил 2 самолета «Ю-52». За вышеуказанные подвиги он был награжден орденом Красной Звезды (29.04.1942).

Затем лейтенант Киазим Агрба воевал в должности штурмана эскадрильи 568-го шап 231-й штурмовой Росславльской авиационной дивизии (шад). В августе 1942 г., на Сталинградском фронте, его самолет был подбит. Получив ожоги I и II степени, летчик выбросился на парашюте и, вернувшись в часть, доложил о выполнении задания. 4 января 1943 г., на Калининском фронте, он сбил вражеский истребитель «Ме-109 BF». За успешные боевые вылеты был награжден орденом Отечественной войны I степени (22.01.1943). 

5 марта 1943 г. заместитель командира эскадрильи 568-го шап 231 шад, старший лейтенант Киазим Агрба выполнял задачу по уничтожению огневых средств и живой силы противника в районе хорошо укрепленного противником г. Белый. Атака шести штурмовиков «Ил-2» под его командованием привела к уничтожению немецкого узла сопротивления, мешавшего продвижению советских войск. Летчиками было уничтожено 5 орудий, 5 пулеметных точек, подавлен огонь двух батарей полевой артиллерии, рассеяно и частично уничтожено до роты пехоты противника. За умелое командование группой на поле боя и достигнутый боевой эффект Киазим Агрба был награжден орденом Александра Невского (6.03.1943).

26 августа 1943 г. Киазим Агрба с 8 самолетами «Ил-2» вылетел на выполнение боевого задания без прикрытия и уничтожил артминометные позиции противника западнее г. Ельня. На обратном пути его группа была атакована вражескими истребителями, однако все их атаки были отбиты. Уничтожив железнодорожный эшелон и сбив 1 немецкий самолет, летчики-штурмовики без потерь вернулись на аэродром.

5 июля 1944 г. командир эскадрильи 568-го шап, капитан Киазим Агрба был награжден орденом Красного Знамени за 23 личных успешных боевых вылета, совершенных после последнего награждения, за 9 разведывательных полетов, 117 самолетов, сводимых на поле битвы, а также за умелое руководство эскадрильей и совершенные 123 боевых вылета. В наградном листе говорилось: «Хладнокровен, находчив и безгранично дерзок в бою, этому учит своих подчиненных. Преданность и любовь к Родине показывает в таких схватках на поле брани. Верный сын абхазского народа, пользуется всеобщим уважением и любовью личного состава полка».

21 сентября (по другим данным, 6 октября) 1944 г. Киазим Агрба поднялся в воздух для выполнения очередного боевого задания в районе румынского города Туда. Его самолет был подбит зенитным огнем противника. Отважный штурмовик направил объятую пламенем машину на скопление фашистских войск, повторив бессмертный подвиг капитана Николая Гастелло. После известия о гибели Агрба в частях авиакорпуса были проведены траурные митинги. На следующий день летчики выполняли боевые задания под лозунгом «Отомстим за Киазима!», нанося на бомбы и фюзеляжи самолетов надписи «За Агрба!». Приказом от 2 июля 1945 г. славный сын Абхазии был награжден орденом Суворова III степени (посмертно). 

В период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Киазим Хотхотович Агрба совершил лично 62 боевых и 312 групповых боевых вылетов. Эскадрилья под его командованием уничтожила свыше 1000 солдат и офицеров противника, 55 танков и бронемашин, 300 автомашин, 60 повозок, 2 паровоза, 8 самолетов, 14 батарей минометов, полевой и зенитной артиллерии, 36 складов боеприпасов. Трижды он был представлен к званию Героя Советского Союза, но, к сожалению, безрезультатно. Славное имя Киазима Агрба  навсегда останется примером беззаветного служения Родине, мужества и героизма.

 

Аргун Виктор Константинович (1906–1942).

Николай Медвенский

Первый абхазский летчик. Уроженец с. Куланырхуа. После окончания Лыхненской средней школы работал на Сухумской табачной фабрике, где организовал кружки по подготовке стрелков и санитаров. В 1931–1932 гг. являлся курсантом Московского аэроклуба Осоавиахима. После возвращения внес значительный вклад в развитие авиации в Абхазии, организовав планерную секцию на парашютной станции и набрав 60 юношей и девушек в создаваемый Сухумский аэроклуб Осоавиахима. 

В 1935–1936 гг. Виктор Аргун обучался в Краснознаменной школе Гражданского воздушного флота им. Баранова (г. Батайск), по окончанию которой был выпущен пилотом 4-го класса ГВФ. В 1936 г., как наиболее опытный пилот, был назначен начальником летной части Сухумского аэроклуба, затем – начальником летной части Сталинградского и Батумского аэроклубов Осоавиахима. В 1940 г. направлен на курсы комиссаров при Центральном совете Осоавиахима и Центральном авиаклубе им. В. Чкалова. В 1941 г. призван в РККА и назначен заместителем начальника Тбилисской военной школы пилотов по политической части, затем – заместителем командира учебной эскадрильи Цнорис-Цкальской военной авиационной школы летчиков ВВС Закавказского военного округа.

Внимательный и заботливый наставник, Виктор Аргун воспитал целую плеяду советских летчиков, среди которых – дважды Герой Советского Союза Виталий Попков, Мери и Азиз Авидба, Михаил Аджба, Михаил Аргун, Шамиль Палба, Шакир Юнусба, Тимур Язычба и другие.

После начала Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. капитан Виктор Аргун был назначен заместителем командира 975-го истребительного авиаполка по политической части. В ходе битвы за Кавказ 1942–1943 гг. он принимал активное участие в боевых действиях, осуществлял авиационное прикрытие советских сухопутных войск, военных кораблей и гражданских судов, проводил воздушную разведку боевых порядков противника и наносил удары по скоплениям живой силы и техники фашистов. Виктор Аргун осуществил свыше 300 боевых вылетов, сбил 5 немецких самолетов, уничтожил 2 артиллерийских и 5 зенитных расчетов, около 400 солдат противника. 22 сентября 1942 г., будучи раненым, совершил воинский подвиг, спасая подбитого командира эскадрильи Е. Доброва.

18 декабря 1942 г. Виктор Аргун погиб при выполнении боевого задания. За мужество, доблесть и самоотверженность, проявленные при защите Родины, он был награжден двумя орденами Красного Знамени, Красной Звезды, Отечественной войны I и II степеней, а также боевыми медалями. Похоронен в с. Куланырхуа.

 

Любовь Лаврентьевна Авдеенко

 Любовь Черкезия

Моя прабабушка, чье имя я ношу, Любовь Лаврентьевна Авдеенко. Родилась в 1923 году в г. Сухум в семье капитана дальнего плавания Авдеенко Лаврентия Власовича и Трофименко Матроны Константиновны.

В 1941 году в возрасте 18 лет Любовь ушла на фронт. В совершенстве владея немецким языком и всеми навыками машинописи, стенограммы и радиошифрования, служила в Краснознаменной Таманской стрелковой дивизии, участвовала в битве за Кавказ, боевых заданиях на Таманском полуострове, ожесточенных боях за освобождение Новороссийска, Керченского полуострова, Балаклавы и г. Керчь.

После полученного ранения во время освобождения Кубани от фашистских захватчиков была госпитализирована на родину. Любовь Авдеенко умерла в 1988 году.

До конца своих дней она трудилась в системе автотранспорта Абхазской АССР: работала старшим линейным диспетчером Сухумского легкового таксомоторного АТП.

Память о моей героической прабабушке всегда будет жить в моём сердце.

 

 

Между веками и войнами

Мадона Квициния, Юлия Соловьева.

Илья Захарович Ачба – один из самых старших живущих в Абхазии ветеранов Великой Отечественной войны. В свое время его отец женился на Ольге Константиновне Чачба из села Агубедия и переехал в Очамчыру. Там он организовал строительную бригаду. Однако в 1937 году отца репрессировали, и вся забота о детях легла на плечи матери. Ни образование, ни способность находить общий язык с людьми не могли помочь жене репрессированного, когда речь зашла о работе. С огромным трудом соседке все-таки удалось устроить Ольгу Константиновну в сушильный цех чайной фабрики, где температура не опускалась ниже сорока, а в летние месяцы и вовсе нечем было дышать. Илье Захаровичу было пятнадцать, когда он, желая хоть как-то облегчить участь матери, отправился к директору кирпичного завода. Тот сначала, конечно, отказал, но юноша знал, что в свое время отец покупал у этого человека кирпич для строительства и сказал, что он сын знакомого ему Нахарбея.  И тогда тот согласился, хотя мужчины условились держать в тайне не только возраст нового сотрудника, но и его происхождение. Ведь и на сыне репрессированного тоже лежало клеймо «врага народа».

Мы с братом стали работать по выходным и во время каникул, вспоминает Илья Захарович, нагружали кирпич в вагонетки и подвозили к печи для обжига. Долго скрывать от матери не получилось. Она плакала от бессилия. Ведь она мечтала дать нам достойное образование. Так мы и работали, пока в 1940 году после окончания школы меня не призвали в армию.

Илья Захарович рассказывает, что время для призывников было очень трудное: только что неудачно завершилась война с Финляндией, армейские условия были максимально приближены к боевым. Для него самым страшным испытанием была не колоссальная физическая нагрузка, которую многие не выдерживали, а зверский холод.

А вскоре грянула Великая Отечественная война. Дивизия, в которой служил Ачба, в этот момент была дислоцирована в летнем лагере близ границы с Румынией. Почти два месяца  подразделения дивизии удерживали участок границы в сорок километров. К осени был получен приказ отходить с боями. Отступали до самой Одессы. Близ поселка Татаровки Илья был тяжело ранен в обе ноги. После госпиталей был отправлен в резервную 233 стрелковую дивизию 572 полка, которую готовили для прорыва границы с Румынией. После тяжелейших боев двинулись на Бухарест, потом освобождали Болгарию и Югославию, а в 44-м заняли левый берег Дуная. В этих местах Илье Захаровичу довелось принимать участие в уникальной операции – группе бойцов, в которую он входил, был дан приказ на баржах переправить катушку связи на правый берег и оттуда сообщить координаты основных сил противника. Однако, как рассказывает Ачба, приказ был выполнен с огромными потерями, поскольку ночью, обшаривая реку прожекторами, враг заметил их подразделение и стал обстреливать из всех видов орудий. Но нужные координаты командование дивизии все-таки получило, и благодаря этому ее подразделения смогли переправиться и закрепиться.

Оставшихся в живых из группы, в которой был и Илья Ачба, представили к наградам – за мужество и отвагу, проявленные при форсировании Дуная. Илья Захарович шутит, что географию европейских стран он учил не по учебнику, а в реальности. В том самом месте, где Дунай делит город на две части – Буду и Пешт, при освобождении Пешта его снова тяжело ранило – на этот раз в руку.

– Отправили меня в погреб какого-то дома, оказали первую помощь, – рассказывает Илья Захарович. – Наши подразделения отошли назад, бои были тяжелые, улицы то и дело переходили из рук в руки… Вот мы с еще одним раненым лейтенантом и решили выбраться из погреба, чтобы не оказаться в плену. Понимали, что снова придется переплывать Дунай, а на улице март, вода холодная… Но все равно решили плыть… И почти уже добрались до берега, как враг стал нас обстреливать. Пуля попала мне в лопатку, да еще и течением нас несло.  Я то и дело терял сознание, но, видно, было суждено мне выжить. Нас спасли и доставили в госпиталь.  Мне сделали операцию, но на следующий день госпиталь подвергся массированному обстрелу и очень многие погибли – и мои соседи по палате, и медики… А меня спас огромный деревянный шкаф. Его опрокинуло на меня взрывной волной. Спустя время меня откопали под завалом и отправили в тыл.. Помню, как томительно мы ехали назад – уже в санитарном эшелоне – через Европу. У многих по пути началась гангрена… Я тоже был кандидатом на ампутацию. Но и здесь мне повезло. Я встретил земляка, Сократа Аршба, который знал нашу семью. Он очень просил врачей пощадить меня – ведь я был совсем еще молодой парень, и врачам удалось спасти мою руку. Но лечили меня долго. Домой я вернулся инвалидом II группы.

В семье Ачба бережно хранят ордена Красной звезды и Отечественной войны I и II степени, медали и благодарственные письма от Верховного Главнокомандующего, адресованные Илье Захаровичу. А младший его брат Ваня, или Кука, как его звали дома, пропал без вести. Последнее письмо Ольга Константиновна получила от Вани из Польши, в 1944 году. Братья воевали совсем рядом…

Зрелые годы Ильи Захаровича связаны с Ткуарчалом, хоть сегодня он и живет в Сухуме.  Несмотря на солидный возраст он взял на себя большую работу по помощи фронту и во время Отечественной войны народа Абхазии. Впрочем, это уже другая история. Только ответственность человека, гражданина и воина по сути остается той же.

Почти каждый год Илья Захарович отправляется на празднование Дня Победы в Санкт-Петербург, куда съезжаются его однополчане, а также ветераны из стран бывшего Советского Союза и даже дальнего зарубежья. И Илья Захарович признается, что как ни тяжело ему дается дорога, он на эту встречу каждый раз едет с радостью, ведь во время военного парада на Дворцовой площади и встреч с друзьями он представляет независимую Республику Абхазия и наш государственный флаг.

Этот День Победы Илья Захарович Ачба встречает дома, в Абхазии, в кругу семьи и друзей.  

Он и сегодня бодр, подтянут, оптимистично настроен. Совсем недавно, 22 марта, Илья Захарович отметил 97-летие.  В этот день заместитель председателя Совета ветеранов ВОВ, руководитель республиканского Союза «Наследники Победы» вручил ему орден «Сила России».

Люди, прошедшие трудной дорогой между веками и войнами, особые. И каждый – герой.

 

Рассказ отца

 Руслан Тарба

Записано со слов моего отца, инвалида второй группы, ветерана Великой Отечественной войны, участника боев на Курской дуге, командира миномётного расчета, Тарба Михаила Алексеевича (Аисовича). Награжден медалью «За Отвагу», Орденом Отечественной Войны второй степенью и другими боевыми наградами.

 

   «Пусть никто и никогда ни от чего не зарекается», - так начал свой рассказ отец.

- Кто бы мог себе такое представить или увидеть в страшном сне, а мне пришлось воочию не только видеть, но и быть непосредственным участником весьма печальной процедуры. Дважды мне пришлось хоронить своих близких людей. Потеря дорого человека несопоставима ни с чем.   Неожиданно свалившееся горе сковывает человека, делает его слабым, неспособным оценить создавшуюся вокруг него обстановку. Бывает и наоборот: когда человек, словно машина, выполняет всё автоматически и до его сознания все доходит со значительным опозданием. Приблизительно тоже самое произошло со мной.

    Во время войны мы освободили очередное село. Нам было приказано окопаться и ждать очередных указаний. В батарее, вместе со мной служил земляк-одноклассник и друг Радион Таркил. Он всегда отличался своей дисциплинированностью, точным и своевременным исполнением всех приказов. Не знаю почему, но именно в этот день его потянуло на разговоры и воспоминания. Моё предложение поскорей управиться с окопом и уж  потом окунуться в воспоминания Радион проигнорировал.

— Эх, Миша! Ночь- то какая:  звезды, будто у нас в Дурипше. Нет, не увижу я больше родного села...

— Да прекрати ты. Что с тобой сегодня?

— Не буду я спать в этом сыром окопе, пойду вон лучше под сосной прилягу.

Наступила тихая, короткая фронтовая ночь. Утомлённые изнурительными боями, долгими переходами, все спали. Не спал лишь я один, запали мне в душу слова Баты: вспомнил село, родных. Как они там без нас? Воспоминание о доме вконец разморило меня, я уже засыпал, когда услышал этот жуткий свист, от которого кровь холодела в жилах. Это летела немецкая мина. Через несколько секунд раздался взрыв. Интуитивно я прикрыл голову руками и стал ждать, не полетит ли вторая. Почувствовав что-то неладное, я быстро вскочил и побежал к сосне, где должен был спать Бата, но вместо него дымилась воронка...

Останки его мы похоронили тут же под сосной. Через несколько дней меня тяжело ранило в бою. После госпиталя, из-за последствий ранения меня как непригодного к строевой службе, отправили в запас.

Вернувшись домой, я первым делом навестил родителей Радиона. Мой рассказ о гибели их сына был недолгим. За всё время моего монолога Махты – отец Радиона, ни разу не перебил меня. Глаза его были сухими, устремлёнными куда-то в прошлое, словно пытались отыскать там родные и милые сердцу черты лица сына. Люди по-разному переносят горе. Мысленно я уже подыскивал слова, которыми буду утешать, но то, что я услышал, очень удивило.

— Что сказать тебе, дад (вежливое обращение к младшему). С тех пор, как началась эта проклятая война, горе навсегда вошло в наши дома. Без вести пропали мои племянники. Одной надеждой я жил. Надеялся на то, что хоть сын с войны вернётся. Видно не судьба мне жить с сыном. Опустел наш двор. Рядом с могилой отца должна быть моя, но видимо раньше появится могила Радиона.

Я удивленно поднял голову, и хотел было вставить слово, но старик Махты остановил меня жестом руки.

— Наберись терпения, дад, я же внимательно слушал тебя и ни разу не перебил, так уважь и ты старшего. Пойми меня правильно, сын мой. Одни мы осталась с его матерью. Радости в жизни никакой. Одно утешение - хоть могила сына будет рядом, будем приглядывать за ней, если не суждено смотреть за живым. Прошу тебя, дад, выполни просьбу отца: съездим в то село и перевезём останки сына на родину.

- Но послушайте, отец, ведь ещё идёт война, транспорт ходит не регулярно. Рана моя, как Вы сами видите, ещё не совсем зажила, нам будет трудно, и Вы стары для столь дальней дороги...

- Девяносто с лишним лет хожу я по земле. Вот уже четвертый год тружусь, не разгибая спины, для победы. Вместе с отцом твоим награждён сталинской медалью «За трудовую доблесть»,  сына и племянников потерял я в этой войне, но ещё ни на минуту не почувствовал себя стариком. Ни горе, ни лишения не сломили меня и клянусь тебе, дад, нужно будет, я хоть сегодня пойду бить этого проклятого фашиста. Пройдут годы, кончится этот кошмар. Люди снова заживут под мирным небом. Там, где когда-то рвались бомбы и снаряды, вновь вспашут землю, начнут строить новые города. Кто тогда вспомнит о безымянной могиле солдата. А тут, в родном селе, даже тогда, когда не будет нас, хоть односельчане нет - нет, да помянут его добрым словом. Не противься воле отца, съездим туда, привезем домой останки моего сына.

   Ничего другого мне не оставалось. Я вынужден был согласиться с доводами Махты и, не откладывая в долгий ящик, мы решили уже на второй день отправиться в дорогу. С собой для помощи мы забрали сына одного из соседей.

    Как мы туда добрались, теперь не имеет никакого значения. Лишь одно обстоятельство не переставало поражать меня - это несгибаемая воля старика. Не знаю, что у него было внутри, но внешне он выглядел молодцом, и уж никак нельзя было поверить в то, что едет он за останками собственного сына. В пути он даже пытался подтрунивать над нами, строго относился к своему внешнему виду, того же требовал от нас.

   Возвращались тоже с трудностями. И в наше время не все поезда останавливаются в Гудауте, а в то военное -  проносились мимо. В Сочи, когда мы садились в товарняк, мне еле удалось уговорить машиниста притормозить чуть-чуть в районе станции. Вначале он запросил значительную сумму денег, но, узнав, откуда едем, наотрез отказался брать деньги, предупредив, чтобы мы не мешкали и прыгали сразу, как только он начнёт притормаживать.

   Ехали мы на крыше вагона, укрывшись бурками. Махты не выпускал из рук мешка с останками Радиона и всю дорогу нес их сам. Ещё издали, заметив, что поезд приближается к станции, я попросил своих спутников приготовиться. Первым спрыгнул наш спутник, чтобы потом помочь мне, так как одна рука моя всё ещё была на перевязи. Старик медлил. Первым делом он аккуратно передал нам мешок, сам же всё никак не решался прыгать. Поезд уже начинал набирать скорость и только лишь после моего крика: «Прыгайте», он спрыгнул с подножки вагона.

  Коснувшись земли, он перевернулся через себя, и какие-то доли секунды пролежал неподвижно. Увидев, что мы приближаемся к нему, старик поднялся без нашей помощи и произнес вслух:

— Вот ты и дома сынок. Уже скоро ты услышишь голос своей матери...

После слов этих он как-то сразу изменился в лице, сгорбился, снял с себя башлык, сделал нам знак рукой, мол, идите вперёд, и медленно побрёл за нами.

  Человек ко всему привыкает. Привыкли и мы к тому, что порой не пользуемся тем, что заслужили своей кровью, кровью своих близких и друзей. Ордена надеваем только на праздники, стыдимся получить что-либо без очереди. А иной раз до слез бывает обидно, когда слышишь сухое, жесткое: «Всё для ветеранов, всё для ветеранов, а нам что?». Не уж - то забыли люди? Нет, не забыли. И мы, должны помнить всегда, какой ценой досталась нам Победа!

   Говорят, что войну можно считать оконченной только после того, как будет захоронен последний погибший солдат. Могли ли мы тогда предположить, что со временем очень много могил так и останутся безымянными. Как был прав отец, пожелавший и сумевший перевезти останки сына на родину...

 

 

Алексей Иосифович Шония родился 19 сентября 1924 года в селе Кутол Очамчырского района, в семье крестьян. В родном селе окончил 10 классов средней школы.             В сентябре 1941 года в возрасте 17 лет добровольно ушел на фронт. Однако, в силу малолетнего возраста, не сразу был принят в военное училище. Вначале отказали в Сухумском военно-пехотном (стрелково-пулеметном) училище, затем в Тбилисском пехотном училище и Бакинском военно-пехотном училище, но наконец, в том же сентябре 1941 года Алексей Шония стал курсантом Краснодарского пулеметно-минометного училища.

После бомбежки Керчи (Крымский полуостров) все училище было эвакуировано из Краснодара в Мацесту через перевал, который проходили полтора месяца. Оттуда эшелоном в Ереван. Там же окончил обучение в июне 1942 года в звании младшего лейтенанта.

Выпускники 5 военных училищ (Краснодарского пулеметно-минометного училища, Тбилисского пехотного училища, Бакинского военно-пехотного училища, Бакинской морской бригады, Буйнакского военно-пехотного училища) были отправлены в составе 24-й гвардейской дивизии, 72 гвардейского полка, 1 батальона, 1 роты, 2-го пулеметного взвода в Ростовскую область город Зверево.  Алексей Шония был назначен заместителем командира пулеметного взвода. Позже при дивизии был отобран разведбатальон, куда он был переведен. В разведке, при исполнении боевого задания, получил ранение средней тяжести в область шеи и груди. Лечился в полевом госпитале. По выздоровлении вернулся в свою часть и участвовал в освобождении Донбасса (Украина).

26 июля 1943 года при освобождении Киева, находясь в разведке, получил тяжелое пулевое ранение левого плеча. Был госпитализирован  в эвакогоспиталь номер 46-55. Из которого выбыл 1 декабря 1943 года. После госпиталя был направлен в Уральский военный округ в часть нестроевой службы. В 1944 году был демобилизован, вернулся на Родину. Очамчырским военкоматом был направлен в Кутольскую среднюю школу военруком. 

После Победы 1945 года переехал на постоянное место жительства в город Ткуарчал. С 1946 года стал работать в «Ткварчел-шахтострой» при проведении горно-подготовительной выработки  шахты им Н. Лакоба. Затем в тресте «Ткварчелуголь». Осуществлял горно-подготовительные и горно-очистные работы, был мастером-взрывником и  горным мастером.

14 августа 1992 года, забрав в шахте свои взрывные устройства, встал на защиту Республики Абхазия. Был сапёром. Минировал мосты и дороги на подходе к Ткуарчалу. Еще одно ранение средней тяжести в руку получил во время обстрела города Ткуарчал.

Имеет 6 боевых наград, Орден Отечественной войны I и II Степени, Орден Красной Звезды, Орден Славы, Орден Октябрьской Революции, более 30 медалей за освобождение различных городов и юбилейных медалей, а также за участие в грузино-абхазской войне         1992-1993 гг. Указом В.Г. Ардзинба награждён Медалью «За отвагу». 

Является инвалидом Великой Отечественной войны II степени. Был женат на Цвижба Александре Константиновне. Отец 3 сыновей: Анатолия, Александра, Эдуарда. 

 

 

 

 

Рекламный баннер 970x90px 970na90
НАШИ ПАРТНЕРЫ